Послемрак

Объявление

http://kindred.rolbb.ru/

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Послемрак » Настоящее » 14.10.1984. Отдых после боя


14.10.1984. Отдых после боя

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Время: 14 октября 1984 года.
Местоположение: Англия, Лондон.
Участники: Карел Штерн, Фьоретт Эйно.
Предыстория:
Иногда Фьоретт Эйно начинал чувствовать к Каину Найцвею нечто подобное ненависти – он, конечно, понимал, что в важные и тайные дела лучше не вмешивать посторонних, но не настолько же! Довольно странная идея отправлять для дружеского общения с очередными юными революционерами всего лишь двоих своих верных сторонников, один из которых еще и чертовски молод.
Эйно искренне надеялся, что Каин просто верил в их силы, а не пытался убить столь банальным способом.

0

2

Процент успеха любой секретной миссии, которую выполнял Карел, как правило, зависел от одной-единственной вещи.
Отсутствия напарника, например.
Удача-неудача, исходные данные, с которыми еще только предстояло работать, сложность миссии, коварность окружающей местности, наконец, собственный опыт  — все это было неважно. Если в поле его зрения ошивалось второе прямоходящее существо — дело почти сразу пахло паленым. Щемящее ощущение, что за голову напарника придется отвечать, сильно портило настроение и отвлекало от собственных мыслей, концентрируясь на том, другом, на человеке, который думает, что помогает.
И Карел злился, сжимал ладони в кулаки, едва сдерживаясь от того, чтобы кого-нибудь не ударить.
Ничего нельзя было поделать с концентрацией на том, что его бесит.
«Комплекс старшего брата?» — мрачные думы Штерна не становились светлее от какого-никакого, а беспокойства за Эйно. Он, по сравнению с Карелом, выглядел сущим мальчишкой. Трудновато было вытряхнуть из головы сведения о его подготовке, вбитые в голову заботливым начальством. — «Нет, это действительно какое-то ребячество».
Его тянуло к Эйно. В этом было смешно признаваться даже самому себе. Но что это было? Исходящая от его маленькой фигуры аура смерти? Взгляд глаз, который в первую их встречу Карел сам для себя охарактеризовал как «стылый»?
Своя часть миссии была выполнена — и одной Хелле было позволено судить об успехе.
В середине октября умирает не только природа.
Штерн с радостью бы скакнул в гроб с ней за компанию.
Но на его совести в данный момент висел Эйно. И сколько бы Карел не крутил головой — решительно его не видел. Не мог вспомнить даже черт его лица.
Сверка с личным блокнотом, куда записывалась любая важная (и личная, чего уж там) информация, внушили определенную уверенность. Записаны были приблизительный рост и некий образ, ассоциация, визуальный якорь, который помог не вспомнить, но опознать Фьоретта в толпе.
Штерн доверял своей интуиции, а она говорила ему продолжать медленно идти вдоль узкой улочки, где время от времени на встречу попадались сплошь незнакомцы, и сжимать ладони — без перчаток они начинали быстро мерзнуть.

0

3

Фьоретт Эйно в этот день – прохладный и солнечный – чувствовал себя отлично.
Ему нравился город, хотя к Англии он обычно питал некоторое предубеждение, ему нравилась погода, ему нравились люди. Даже против встречи с внезапным напарником по прошлому делу он ничего не имел. И был почти готов обрадоваться своему так называемому спасителю. Не то чтобы без помощи того Эйно бы умер... ну ладно, надо быть честнее – вполне мог бы умереть, мог бы просто остаться калекой или несчастным парнем с неправильно сросшимися костями и болтами в спине. В последнем случае поход к врачу все же пришлось бы предпринять, только все процедуры оказались бы раз эдак в десять болезненнее.
И восстанавливаться пришлось бы дольше.
Возможно, ему стоило бы полежать где-нибудь в уютном убежище с книгами, письмами и хорошей музыкой несколько дней, однако Фьоретт предположил, что все в порядке, если он не станет двигаться слишком много. Например, драться или убегать.
«Я еще жив, – радостно думал Эйно, прикидывая, чего он больше хочет, чаю или кофе. Или пирожных? Сегодня ведь практически праздник. – Ух ты, черт возьми, я еще жив. После дружеской перепалки, лестниц и пьяного врача-маньяка».
Дней, которые он встречал с такими мыслями, в его долгой жизни набралось немало, но ощущения каждый раз оставались теми же, что и в первый. Эйно очень старался для этого – ему всегда казалось, что настоящее старение начинается именно с души, а он хотел остаться молодым как можно дольше. Получалось неплохо – в отличие от некоторых сверстников, он все еще интересовался жизнью, считал людей и вампиров интересными, не искал утешения в череде сомнительных развлечений (ну, не считать же работу за сомнительные развлечения?) и не занимался политикой. Кроме того, не уходил в вынужденную спячку часто и надолго.
Правда, среди других Найцвеев Эйно имел репутацию спефицическую и не слишком хорошую, но до того ему не было особенного дела. Пусть думают, что хотят, пока не нападают в подворотнях с ножами.
Его случайный напарник, кажется, к таким не относился. Очень мило с его стороны.
– Привет, – Эйно помахал рукой Карелу.
Выглядел он совсем подростком. Волосы окончательно растрепал ветер, теплое пальто традиционно оказалось на пару размеров больше необходимого, полосатый шарф невероятной длины свешивался практически до самой земли, ботинки были зашнурованы шнурками разного цвета. Координация еще не восстановилась полностью, да и ощущал он себя несколько ослабленно, несмотря на хорошую еду, так что в этот день Фьоретт проявлял чудеса неловкости и старался двигаться на всякий случай рядом со стенами и всяческими заборами.
– А я вот немного ранен, – сообщил он таким тоном, будто говорил о форме облаков на небе. – Зато миссия выполнена, можно забраться в какое-нибудь милое местечко и отметить.

0

4

В аптеке Штерн, поколебавшись, все же купил таблетки. Надпись на упаковке обещала избавление от головной боли, но неизвестно было, подействует ли лекарство на организм вампира. В пользу положительного эффекта говорил факт молодости его организма и отсутствие какой-либо аллергии на лекарства из мира людей. Отрицательных аргументов на горизонте сознания замечено не было. Ну и черт с ним. В конце-концов, он же не вводит себе какую-то дрянь внутривенно. Это всего лишь таблетки от головной боли, не более того.
Какое-никакое, а солнце выглянуло — и приятно согрело открытые участки кожи. Лицо и ладони.
Штерн поежился, ощутив, как ветер прошелся по коже шеи.
Вторжение.
Будь его воля — он бы дистанцировался от влияний природы на его организм. Кажется, в климате, подобном лондонскому, он становился более… чувствительным, что ли. Реагировал на происходящее вокруг резче, чем хотелось бы.
Привыкший относиться ко всему скептично, Штерн отдавал себе отчет в том, что долго такая погодная благодать не продлится. Следовало укрыться в помещении, желательно, хорошо отапливаемом и с хорошей  кухней — до, ставшего традиционным (и не самым приятным дополнением к атмосфере туманного Альбиона), вечернего дождя. Подобная мысль не вызвала одобрения у его внутреннего агрессора. Штерн мысленно одернул себя:
«Перестань мыслить категориями «опасно — не опасно». Все закончилось уже, можешь шагать смелее, перестать вглядываться в толпу в поисках преследования. Да и привыкнуть к тому, что тебя снова окружают люди. Никто из них не хочет тебе ни смерти, ни сколько нибудь серьезных ран».
Жизнь всегда делилась для него на два временных отрезка: «до миссии» и «после». Был между ними промежуток «выполнение задания», в который отключалось большинство эмоций положительного спектра. Оценочные категории «хорошо – плохо» тоже выключались. Не было превращения в бездушную машину, но человечность в это время Штерн в себе старательно глушил.
После миссии жизнь постепенно заново обретала цвета, переставала быть серой. Идти вдоль улицы и вглядываться в лица случайных прохожих — необычно и интересно. Только настороженность во взгляде постепенно сменялась на что-то другое.
Зеркало потом скажет, что это было.
На появление напарника Карел отреагировал скупым кивком. На его приветствие растянул губы в улыбке, которая должна была выглядеть доброжелательной, с оттенком облегчения. Должна была
— но не выглядела такой и на десятую долю процента. Ну и черт с ним.
Они оба странные, и сам Карел, и этот Эйно. Один стоит и заново собирает растрепавшуюся копну волос оттенка сажи в хвост на затылке, совершенно наплевав при этом на повязанный на шее рукав от собственного пальто и на то, что это по меркам благонадежного гражданина выглядит странно.  Второй так и вовсе сообщает о своих ранах с видом человека, ведущего беседу о погоде.
Психи, оба.
— Видок у тебя тот еще, — заметил Карел, окинув маленькую фигуру Эйно на предмет внешних ран оценивающим взглядом. До него не сразу дошел смысл сказанного. — Стой. Если ты «немного» ранен – тогда какого черта тебя шатает как пьяного?
Нет, этот сопляк не отвертится от более детального осмотра. Но Фьоретт, видимо, уже у кого-то подлечился. От него слабо, но шло что-то такое, сложно уловимое ощущение.
— Отметить? — в голосе ясно звучал скептицизм, впрочем, он был такого рода, который не следовало принимать во внимание. Рабочий момент. Праздник в жизни Карела был только один, и он не устанет повторять себе, что поводом для него послужило убийство. — Отчего же, позволим себе чуток забить на приличия.

Отредактировано Карел Штерн (2013-07-30 18:08:47)

0

5

– Но я же могу ходить, – пояснил Эйно. Про раны он любил разговаривать только с Трой: она беспокоилась и обзывала его придурком, он с гордостью рассказывал, как именно его на этот раз пытались убить и какую глупость он допустил, чтобы довести дело до такого.
Если убийство совершено идеально, то никто даже не подозревает, что это убийство, не то что о мотивах, орудиях и личности убийцы. Если нет, да еще и есть погоня, работа сделана не слишком хорошо. Кроме тех случаев, когда все должны знать, что об этих конкретных ребятах позаботился Каин Найцвей. Как в этот раз, к примеру.
– Значит, порядок. Меня зашили и я больше не похож на ежа с арбалетными болтами вместо иголок, а шатать перестанет через несколько дней.
В подтверждении словам о том, что с ним все в полном порядке, Фьоретт прокрутился на месте, пошатнулся, чуть не упал, но равновесие все-таки сохранил. И такой невозмутимый вид, как будто так и было задумано.
В свободное время он позволял себе вопиюще непрофессиональное поведение. Порой и во время работы тоже, потому что большинство людей и вампиров отчего-то считают опасными всяких угрюмых типов вот этого самого Карела, а не тощих мальчишек. Может, у него плохо получается мрачное выражение лица и напрочь отсутствует аура смерти? Беда какая.
Впрочем, срочно работать над угрожающими взглядами и взрослеть лет эдак на двадцать, чтобы соответствовать чьим-то стереотипам, Эйно не собирался. Ему было неплохо и так. Конечно, порой приходилось жалеть о недостатке массы и силы, зато он мог лазать практически где угодно, что тоже оказывалось полезной способностью. А еще – превращаться хоть в сухонькую старушку, если вдруг понадобится.
– Пойдем, пойдем, – оглядевшись вокруг и обнаружив довольно-таки завлекательную вывеску, Эйно за рукав потянул Карела к нужному месту. Стена все еще оставалась рядом, играя роль поддержки на крайний случай. За весь день Фьоретту еще не удавалось упасть ни разу! Молодец же, разве нет?
Некоторые, к сожалению, опять считали его пьяным, и одежда, кажется, тому способствовала, но если он начинал хромать, сочувствия во взглядах окружающих становилось больше. В конце концов, теперь от него пахло чистотой и каким-то приятным парфюмом, лицо имело осмысленное выражение, а морщился время от времени он явно от боли, а не зеленых чертей, выскакивающих из подворотен.
На входе Эйно побольше навалился на Карела, мол, поддержи меня, дорогой друг, и одарил персонал особенно жалобным взглядом, так что их пропустили практически без сомнений. Ну, что-то скептическое на лицах он все же углядел, однако в Лондоне случаются очень приятные люди, считающие, что очень многое – не их дело, особенно пока им платят.
С деньгами он проблем не имел.
В кресло Фьоретт почти что рухнул – и тут же почувствовал себя еще счастливее. С места было видно чуть-чуть улицы – при том самое живописное "чуть-чуть" – и нос ловил чарующие запахи хорошей еды и кофе.
– Хочешь чего-нибудь? Не стесняйся, я угощаю.

0

6

Идея Фьоретта о смене обстановки поначалу не очень-то радовала. Непривычно было находиться в одной компании с вампиром, который только юн не только внешне, но и душой. Карел не мог похвастаться подобным. Никак не мог, и, если остановиться и задуматься, это удручало. А если не обращать внимания на очередной акт самокопания, то дела их шли определенно неплохо.
Скорее по привычке, чем ощущая внутри реальную злость, Карел недовольно фыркнул, продолжил парад недовольных эмоций звуком, напоминающим рычание и закончил щелчком языка и  обреченным кивком. Вставить бы сейчас какую-нибудь особо увесистую реплику, чтоб не повадно было его напарнику так фамильярничать — поздно. Его уже схватили за рукав и уже куда-то тащат.
Решения принимает самый старший и опытный. Один - ноль в пользу Эйно.
В такие моменты начинаешь задумываться, а зачем ты вообще живешь на свете. Что до, что после тебя опытных вампиров хоть задницей ешь, и на кой черт миру сдался именно ты? Совсем юный и отказывающийся учиться.
Нуар, один сплошной нуар в голове.
Двигаться вдоль стен и заборов — идеальная тактика для раненного напарника, но перспектива встретиться лицом с забором — лично Штерн предпочел бы без этого.
Но решения, черт бы их подрал, принимает опытный и более старший.
— Ты бы лучше оставался там, где лежал, — ворчанием можно было вернуть себе иллюзию равенства. Интересно, с чего бы вдруг такое в голову стукнуло? — Если смерть решительно наступит тебе на печень, учти - я сшивать не умею.
"Его подлатали", — сказал внутренний голос. — "И не кто-нибудь, а..."
Штерн шел, скорее даже тащился за бодрым Фьореттом, едва поспевая за ним. Там, где Штерн делал шаг - Эйно делал три или четыре, и двадцать мыслей одновременно отнюдь не лучшим образом сказывалось на моторных навыках. Если вообще их не стопорили.
Невидящим взглядом окинув помещение, в котором оказался, Штерн повторил цепочку эмоций "недовольное фырчание - отрешение и смирение". Он не любил привлекать к себе внимание. Эйно сделал это за него.
— Скажи, ты всегда таким был?.. — Ощущая на себе чужие взгляды, возникало ощущение неловкости.
Перчатку с лезвиями, слава Хелле, спрятать все же успел. Сунул руку на которой она была надета в карман пальто. Личный дневник вполне умещался в другом, уютном кармане.
Дойдя до удобного кресла, в которое можно было (наконец-то) бросить кости, Штерн застыл и состроил лицо очень бедного и очень дальнего родственника.
Нет, красоты Лондона и бесплатная еда - все это, конечно, хорошо...
Но Штерн терпеть не мог благотворительности.
Он простоял так не меньше минуты - взвешивая все за и против.
В конце-концов, сел. С явным удовольствием положил на стол перевернутый сапог, только что снятый с ноги. Умеренной громкости нотка.
— Хочу ли я чего-нибудь? — и, не раздумывая, ответил. — Да. Я хочу новой крови.

0

7

— Там было скучно, – объяснил Эйно, потом задумался на пару мгновений и поправился: – На самом деле нет, но я решил, что мне не повредит немного прогуляться. К тому же, может, ты бы волновался.
Фьоретт склонил голову чуть набок и улыбнулся.
Праздновать очередной день рождения он начал еще вчера и душа требовала теперь разнообразия – сменить компанию и место действия. Можно было бы поймать кого-нибудь на улице, каких-нибудь молодых ребят, к примеру, или разумную леди постарше, или кого-нибудь еще. Только зачем? Есть же очаровательный юный Телин, с которым им до того не удавалось особо взаимодействовать.
Всегда интересно принюхаться как следует к новому вампиру.
Эйно смотал шарф с шеи и кинул пальто на кресло рядом с собой. Впечатления в лучшую сторону это не изменило – напротив, он стал казаться еще более молодым, хрупким и угловатым. Другие вампиры предпочитали сначала пережить период взросления до конца, полностью сформироваться и лишь потом останавливать свое время. Это было разумно. Нет никаких особенных причин, чтобы оставаться на десятилетия практически подростком.
Если бы Эйно подождал еще несколько лет или вновь запустил свое время, то мог бы стать довольно-таки приятным мужчиной. Многое стало бы проще – перестали бы спрашивать документы, больше бы обращали внимания женщины, серьезнее бы воспринимали все остальные.
— Таким – это каким?
Он махнул рукой, подзывая официантку.
— Легкомысленным, эксцентричным, доброжелательным, веселым, дружелюбным? – предположил вампир. Считалось, что подобные его занятиям дела оставляют отпечаток на личность и навечно превращают в мрачного типа. На нем не сработало, но, признаться, судя по большинству из его коллег, некий смысл в таком убеждении все-таки был. – Убери, пожалуйста, сапог, его мы есть не будем. Итак, говоришь, хотел бы попробовать «Кровавую Мэри»? Не уверен, что тут найдется нечто подобное, однако коктейльную карту все-таки стоит глянуть.

0

8

Коммуникация — процесс, который происходит успешно только в случае обоюдного желания собеседников. Определение, почерпнутое из жизни вряд ли являлось правильным и полным, но полностью оправдывалось в случае со Штерном. Возможно, продвижение в этом плане шло более быстрыми шагами, если бы юный Телин не был лишен сочувствия.
С детства привыкший видеть вокруг себя жестокое поведение, острые фразы, бьющее в самое сердце, Штерн вбил себе в голову, что и весь остальной мир такой же. На это не потребовалось большого количества душевных сил, долгих вечеров, будто специально созданных для подобных мрачных мыслей.
Когда замечаешь лишь грубое поведение и прочие малоприятные аспекты жизни в жизни маленькой, постепенно вырождающейся семьи, можешь пойти несколькими путями. Можешь начать подражать — и постепенно грубость станет просто рефлексом, а в мыслях нельзя будет представить, что конфликты можно решать мирным путем. Можешь предпринять попытку отгородиться от мира — и потерять не только сочувствие; стать замкнутым, неспособным на общение индивидом. Был еще один вариант — просто смотреть. Не сопротивляться увиденному и услышанному, но и не подражать ему.
Штерн наблюдал 13 лет, затем его увели из семьи.
А дальше было то, что все итак знают. Не знают только, что не было бы карьеры в доме Найцвеев, не будь Карел простым наблюдателем. Ну и добился того, что проявлять положительные эмоции не может и не особенно хочет. Быть почти эмоционально глухим почти в 30 лет — стремно.
Ощущать себя старым, почти вышедшим из строя механизмом находясь в обществе юного по всем параметрам вампира — ещё хуже.
— Волновался? Я? — Удивленно повторил Штерн. Удивление отразилось лишь в голосе. — Это тебе следовало испереживаться за меня. Рвать на себе волосы, беспокоясь, как бы я не запорол задание из-за собственной неопытности. Не полируй при мне свои манеры. Я этого насмотрелся.
Странно, откуда вдруг желание поперешничать? Карел беззвучно выругался. Обычно его злили люди. В картине мира, существовавшей в голове Карела, они были младше и еще неопытнее его самого. Но между способностями вампира и человека — космос. Наверное, подсознательно он принимал Эйно за человека.
Твою за ногу, Хелле.
Наблюдая за Фьореттом, Карел отметил и угловатость и юность, и все остальное.
— Доброжелательным — да, может быть. Эксцентричность больше подходит к Артанам, у них забавные личности водятся. — Вспомнив о чем-то своем, Штерн даже улыбнулся. — Из новообращенных хотя бы.
О, новообращенные — отдельная песня.  С припевом про чертовку Орьен.
Просьбу убрать ногу со стола Карел сначала категорически отверг. Он считал, что имеет право на подобную вольность. Хотя бы ради того, чтобы компенсировать "моральный вред", который был причинен ему, Штерну, из-за долгой отлучки Эйно. Примерно в таком духе он и высказался, в конце добавив:
— Ни за что не поверю, что ты просто пришел сюда поесть и выпить. Или старость не позволяет проводить отдых более активно?

Отредактировано Карел Штерн (2013-08-14 20:56:24)

+1

9

Карел не спешил ничего заказывать, Эйно же до сих пор чувствовал себя несколько голодным – во всех смыслах, так что не стал ожидать, пока его условный напарник устанет от этих своих непонятных игр и просто возьмет себе еды. Не хочет – не надо.
Вот Фьоретту завтрак бы не помешал. Разве что в животе не бурчало.
– Каин доверяет тебе, значит, и я доверяю, – скороговоркой продиктовав заказ, пищи в котором хватило бы на троих, серьезно сообщил Эйно. – И я просмотрел отчеты о твоей работе. Все в полном порядке, никаких причин для беспокойств. Если бы ты сделал что-то не так, я бы нес ответственность только за то, чтобы это исправить, не более того. Не понадобилось. Волосы на месте, руки не трясутся.
Вампир зевнул и со всей возможностью аккуратностью пнул ногу Штерна со стола.
– А еще я милый, не забудь про это. Доброжелательный и милый. Признайся, ты просто очарован мной настолько, что путаешься в показаниях и не можешь определиться, хочешь ты меня видеть или нет, – он снова улыбнулся. – Я жив и хочу это праздновать! Почему бы тебе не присоединиться?
До улыбок главы Дома Артан во всех их многообразии его улыбкам было далеко, но Фьоретт старался. С успешностью кривого зеркала: ни подобной внешности, ни актерских способностей такого уровня, ни просто природного обаяния у него не было. Большинству людей он казался не каким-нибудь интригующим – даже Карел его в этом обойдет! – а обычным и, возможно, даже скучным.
Может, и сейчас считает – поэтому и ведет себя так странно.
– Я не хочу ни во что сегодня с тобой играть, ладно? – с легкой усталостью попросил вампир – так, как это бы делал тот, кто только изображает старого и мудрого вампира, у которого есть достоинство и гордость. – Я проводил отдых так активно, что теперь жажду только покоя, еды и завалиться спать пораньше, как и полагается трехсотлетним развалинам, мальчик.
Снова зевнув, Фьоретт уже совершенно обычным тоном добавил:
– Кажется, в моем исполнении это не звучит достаточно эффектно. Нужно тренироваться больше. Но общий смысл понятен, да?

0

10

Съездить бы по этой самонадеянной морде пару раз.
Расслабиться.
У трехсотлетней развалины вроде Эйно на все найдется ответ. Обидно разговаривать с рептилией. Или с вампиром, который переплюнет тебя в любом начинании — просто потому что стартовые возможности у вас двоих разные. Тому, кто начал сильно позже первого, его ни за что не догнать.
Но если догнать не получается, остается только раз за разом проворачивать с ним акт маленькой мести. Бессмысленной, по большей части, и оттого постыдной. Неприязнь к вампирам с четырехсотлетней биографией потихоньку превращалась у Карела в ненависть.
Ладно, пока только в холодную ярость. Думать, думать надо. Говорить после паузы, мысленно прокручивая ответ в голове. Искренность не в ходу у охотников.
— Празднуй, празднуй, — мрачно покивал своим мыслям Штерн. В разговоре участвовала меньшая часть его мозга. Большая была где-то далеко, за многие километры, с Орьен. — Ты жив, и хочешь это отпраздновать, хорошо. Раз со мной так же все в порядке, можем приступать.
Он ошалел от количества заказанной Фьореттом еды. Её хватило бы не на троих, а на три жизни (очень-очень голодные), но что толку даже пытаться его упрекать — все равно все сделает по-своему.
Когда получаешь отказ в маленьких радостях вроде закинутой на стол ноги, это не улучшает настроения. Но и не ухудшает, как ни странно.
Признаться, Штерн и сам начал чувствовать голод. Тот как червяк свербил в желудке.
Кисло улыбнувшись, Карел ответил на замечание о возрасте:
— Да, вот уж с кого надо было сливать образцовую старость и скучность. Повезет еще, если проживу еще пару миссий. А может быть даже одну.

0


Вы здесь » Послемрак » Настоящее » 14.10.1984. Отдых после боя


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC